Владимир Рутковский возобновил традиции украинского экшена.

Учитывая нынешнюю политическую конъюнктуру, Шевченковская премия по литературе должна достаться Владимиру Рутковский за трилогию «Джури». Наконец, это был бы адекватный выбор, потому что за общественно-читательским оглаской это произведение идет, как говорится, голова в голову с «Черным вороном» Василия Шкляра; и оба они заметно опережают своим эхом новый сборник стихов Павла Вольвача.

Рутковский появился в нашей литературе, будто ниоткуда — после публикации 2007-го романа «Джури козака Швайки» (К.: А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА). Тогда он занял второе место в рейтинге «Книга года». Спустя год вышли «Джури-характерники», а в прошлом — «Джури и подводная лодка»: оба издания стали лауреатами рейтинга. Пресса запестрела рецензиями, а недавно даже опубликован литературный портрет, чего не имеют и давно известные «современные классики». С этого фундаментального биографической статье Александра Гавроша (ЛитАкцент, 02.02.2011) мы узнали, что Владимир Рутковский отнюдь не любитель. Еще сорок лет назад он заповидався на поэта первого ряда. «В 1968 году на 5-й Всесоюзном совещании молодых литераторов в Москве он представлял молодую украинскую поэзию вместе с Борисом Олийныком, Петром Осадчуком, Романом Лубкивским и Виталием Коротичем». Хорошая компания, не правда ли?

А дальше Руткивского упала тень «буржуазного националиста», и публиковаться в Украину стало проблематично. А в Москве — пожалуйста: опробована имперская технология помпування мозгов. Здесь его повесть (попробовал себя в «детской» прозе) сравнивали даже с тогдашним мерилом жанра — Аркадием Гайдаром. Оказывается, и «Джури» появились не это три года назад. Как свидетельствует Александр Гаврош, первая публикация Джур состоялась еще в 1995 году в журнале Одноклассник. За 12 лет обнародован текст так никого и не заинтересовал! Именно над этим стоит задуматься: почему «старый» текст вдруг стал бестселлером?

Здесь есть как минимум три объяснения. Первое: литературные журналы почему без боя отдали промо территории книжникам. Презентации новых номеров «толстых» журналов — выразительный исключение в современном литпроцессе. Рецензий на их публикации нет (может, главные редакторы не рассылают новые номера книжным обозревателям?) Вспомним, что и «Ключ» Василия Шкляра, и «Сладкая Даруся» Марии Матиос также заслужили огласку лишь через пару лет журнальной публикации, когда вышли книгами.

Второе: молниеносный успех «Джур» показал эффективность издательских брендов. На момент выхода книги Владимира Рутковского имидж издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» достиг уровня, когда каждая его новинка априори достойна внимания. А тут еще и поработали с позиционированием книги: тогда литература для подростков была в огромном дефиците. Призванный к иллюстрированию «Джур» художник Максим Паленко, кажется, стал главным в этом процессе — фактически, он вернул в подростковую литературу настоящую сюжетно-портретную иллюстрацию.

И третье, самое интересное: что же в самом тексте «Джур» есть такого, что вдруг взорвалось через 12 лет по первой публикации? Литературный критик Татьяна Щербаченко в интересной статье (Буквоед, 29.01.2011) выражает догадку, что Рутковский «помогло» советское отлучение от печатания: он, мол, в этом принудительном молчании переосмыслил свои писательские приоритеты. Здесь вполне согласен: так же «вынырнул» в модерна литературу, скажем, Василий Шкляр. Но вывод упомянутого критика странный: «попал в яблочко новых закономерностей детского чтения». И это после того, как она пишет о слайд-восприятия (или клип-сознание по определению философа Виктора Пролеев) современной детворы.

Новое в Руткивского — это подзабытое читателями старое. Это традиция современного исторического экшена, что бушевал в украинской литературе на рубеже ХIХ-ХХ веков: произведения Юлиана Опильского, Адрияна Кащенко, Андрея Чайковского, Олексы Стороженко, Зинаиды Тулуб. Относительно мировых образцов, то Руткивского уже сравнивали с Вальтером Скоттом. Я бы добавил сюда Майн Рида и Фенимора Купера. Но ближайшим аналогом, кажется, есть Жюль Верн. И тут возникает вопрос: «Дети капитана Гранта», или «Пятнадцатилетний капитан» (истории, представленные автором глазами подростков) является какой-то особой «юношеской» литературой? Владимир Рутковский в одном интервью говорит, что какой-то особой литературы для юные не существует. Похоже, что да.

Ибо «Джури» — это, по большому счету, компенсационная литература для всех тех, кто увлекается Брюсом Уиллисом, Сильвестром Сталлоне, и сегодняшним хитом российского ТВ — младшим Ульяновым, зверобоя. Рутковский описывает то же — и чем ниндзя лучше казаков-характерникив?

«Джури» — это нечто между «Тарасом Бульбой» и советским кино-блокбастером «Подвиг разведчик». Сквозной герой — казак Швайко — профессиональный разведчик, шарит в татарских тылам. В последней книге автор отправляет своего спецагента в отставку, потому что «засветился»: «Сам знаешь, нельзя тебе показываться у Перекопа. Теперь твое дело — посылать туда тех, кого ты научил этому делу».

Обучение дела вивидництва — одна из главных сюжетных линий трилогии. Тут тебе и о экстрасенсорику, и силу информации вообще. Впрочем автор заботится прежде всего не о взрослого читателя, а о 12-летнем, из века которого и начинается повествование. Можно сказать, что ракурс всей рассказы держится на уровне 1,1 метра — роста главных персонажей. Сенсорные ощущения ребятишек — звуки, запахи, краски, движения — преданные очень убедительно (а в третьей книге — и ощущение-флюиды юношей).

Может, главная прелесть книг Руткивского — в полном отсутствии дидактики: перед персонажами стоит лишь выбор между обстоятельствами и нечастое реакция некоего «деда» — примерно, как у Марины и Сергея Дяченко. И здесь мы снова возвращаемся к вопросу: считать тех же Дяченко — и Руткивского — детскими писателями? Может, действительно, никакой «детской» литературы не существует?

Ну и немного для тех, кто «Джур» еще не читал. Речь идет о временах, когда в Украине произошли «погромы, которых Русь не помнила со времен Батыя» и «казачество — это еще занятие, а не социальный статус», — как пишет историк-знаток нашей средневековой прошлого Наталья Яковенко (Очерк истории средневековой и раннего Украины — К.: Критика, 2005). Владимир Рутковский описывает Появление первой сечи (еще со строчной буквы); первых «чаек», упрочение профессиональной науки характерництва; социальной солидарности (казаки плюс черкасский князь Богдан Глинский) ну и, конечно, первой подводной лодки, о чем позже будет в официальной истории.

И напоследок о языке. Мало сказать, что ее можно, извините, пить. Сам автор в интервью сказал так: Ребенок не должен спотыкаться о всяческое стилевое камни. Стиль для меня — как футбольный судья. Чем его меньше слышать на поле — тем лучше для самой игры (ЛитАкцент, 15.03.2010).

Похожие записи:

• Литературные мозги уплывают за границу
• Солисты «Пиккардийской терция» прочитали детям сказку
• Президентский отчет
• Козырная «Карта»
• Расставили акценты